— Все хорошо, любимая. Все хорошо.

Внезапно испугавшись, что он хочет уйти и оставить ее одну, Мона обвила руками шею Брета и прижалась к нему.

Долю секунды он колебался, а затем, к великому облегчению Моны, снова поцеловал ее. Спустя мгновение он нагнулся, легко взял ее на руки, отнес на кушетку и положил на одеяло.

Сердце Моны стучало, во рту пересохло. Она во все глаза следила, как Брет снимал с себя одежду, а затем раскрыла ему свои объятия.

Первый опыт физической любви оказался чудесным. Несмотря на одолевавшее Брета желание, он оказался терпеливым, искусным и щедрым любовником.

Голова Брета лежала на ее груди. Мона гладила его волнистые волосы, полная любви, нежности и счастья. Не выдержав столь сильных чувств, она дала волю слезам.

Мону переполнял экстаз; ей и в голову не приходило, что Брет может испытывать другие чувства.

Поэтому она несказанно удивилась, когда он поднял голову и прерывисто прошептал:

— Прости. Поверь, я не думал, что так случится… — Потом он резко спросил: — Я сделал тебе больно?

— Нет, конечно нет.

— Тогда почему ты плачешь?

— От счастья. Пожалуйста, скажи, что ты тоже счастлив. Я не вынесу, если разочаровала тебя.

— Конечно, я счастлив. — Он поднес ее руку к губам, поцеловал в ладонь, а потом мрачно сказал: — Будем надеяться, что так оно и останется.

Но Мона, все еще находившаяся в состоянии эйфории, не могла понять, почему они не могут быть счастливы до конца жизни.

Он сел на край кушетки, опустил голову и погрузился в свои мысли.

Мона любовалась его великолепным мужественным торсом. Заметив, что у Брета напряглась шея, она спросила:

— Что-то не так?

— Я набитый дурак. — Брет обернулся к ней и с неожиданной силой сказал: — Ты была девушкой…

— Верно. — На ее лице мелькнула нежная и слегка насмешливая улыбка. — Но это не преступление. Да я и не собиралась вечно хранить девственность.